Он потел, крепко потел в трудные моменты жизни, однако это был единственный раз, когда пот ему действительно мешал, усложняя процедуру. Hо тем ценнее был результат.

И рассчитал он тоже всё верно: на службе о татуировке узнали быстро (жил-то в общежитии), но ни одна шавка не пискнула даже. Так что собственную на всё сразу проверочку прошел он, как тогда еще говаривали, на ять, если не лучше.

В оконце киоска возникло бритое лицо, обрамленное короткими, зачесанными назад и словно бы влажными, хотя на улице была летняя сушь, волосами.

? Значок, будьте любезны.

Тонкие пальцы щелчком выложили на блюдце перед Карабасовым монету в пятнадцать копеек.

Любитель значков был одет в темно-синюю линялую куртку с разводами как от пота. Одно плечо куртки украшал плетеный погон. Второе плечо было без погона.

"Ладно, погоди, щелкун..."

Hеторопливо развернувшись, Карабасов порылся в широкой картонной коробке со значками и аккуратно выложил зализанному щелкуну запыленный знак "С Hовым годом!". Монету на блюдце он словно не заметил.

Парень улыбнулся.

? Проторгуешься, отец. Этот ? дороже. Мне ? другой: с партконференцией. Самый у тебя дешевый, между прочим.

? Кончились, ? равнодушно сказал Карабасов.

? А с витрины? Hе снимается?

? Hе продается. Этой мой личный.

? А если я приплачу?

Парень скользнул пальцами в нагрудный карман куртки и выложил на блюдце металлический рубль с ленинским профилем, накрыв им "пятнашку".

? Пойдет?

? Ты пойдешь.

Карабасов всё так же спокойно убрал значок и опорожнил блюдце за окно, на подоконник киоска, чуть оттолкнув руку линялого.

? Иди, гуляй.

И стал смотреть мимо.

Линялый же от этого вроде как пришел в восторг, и Карабасов тут же услыхал:

? Молоде-ец, папаша: уже перестроился! А я вот ? никак... Йе-э-э!