Между тем я ощущал странную отрешенность. Все мои опасения проходили через сознание, не задевая его деятельностных органов. Они были моими, но не принадлежали тому "мне", который существовал в странном мире этого сна. Каким-то особым чутьем я понял, что весь этот интеллектуальный сор просачивается сквозь непрочные стены этого мира из другого сна, того, в котором я должен был находиться, и в котором в данный момент находился, наверное, мой двойник. Я снова испугался, но страх, как и в прошлый раз, прошел, не задев меня, как стрела, пущенная мимо. Возможно, мое тело, мой рассудок, заподозрив неладное, посылал мне сигналы, но реагировать на них мне совершенно не хотелось. Вместо этого я весь наполнился ожиданием и повернулся на восток, чтобы встретить то, что приближалось оттуда ко мне. Почему я решил, что в той стороне находится восток, я не знаю, но это слово пришло ко мне, стоило мне повернуться в ту сторону. Итак, я ждал, не пытаясь более думать, и мысли из другого сна или снов перестали меня тревожить. емного спустя у меня появилось ощущение чьего-то присутствия, причем я твердо знал, что это не двойник, грезящий в моей постели. Ощущение росло, однако, не соединенное с тревогой, и вот я уже видел фигуру человека, идущего в мою сторону по песчаной косе. Откуда взялся пейзаж в этом странном мире я не знал, как не заметил и точного момента его появления. Чтото заставляло меня думать, что пейзаж появляется вместе с приближением человека. Поникая сюда, в это пространство, он словно преобразовывал его, придавая ему привычный вид. Возможно, этот сон принадлежал ему. Он приближался, и я смог его рассмотреть. Это мужчина. Ростом с меня, но старше - в прядях его волос, свисавших на лоб и бороде серебряными змейками притаилась седина. Одежда его меня удивила - заправленные в сапоги порты, какие веками носили на Руси, грубая косоворотка, перетянутая широким поясом. Все сильно поношено, со следами времени в виде многочисленных заплат.