Граждане пассажиры загоготали и недобро замахали ушами. - Милиция! - завизжала вдруг транспортная тетка, пятясь в сторону подворотни, - Убивают! Hасилуют! - Ату ее! - кричали в ответ пассажиры. - Разъела жопу на наших окорочках! - Стойте! - вдруг замахал руками водитель грузовика не грузовика. - А я как же? Со мной-то чего ж? Я с утра интеллигентный был, в натуре! Вот вроде этого, в очках! Я ж на троллейбусе ехал! - А может ты портвейн с царским бренди мешал? - участливо поинтересовался пэтэушник. - Hе суетись, батя, вспомни! - Мамой клянусь! - водитель поперхнулся и лицо его приобрело багровый оттенок, - Заколдовали. Порчу навели. Эти... эти в колпаках и навели! Пальцастый браток вцепился ему в ворот ватника: - Урою, скотина! Какие колпаки, у меня стрелка в два! Волшебному водиле было все равно. Он безропотно принимал болезненные тычки в хобот и лишь всхлипывал жалостливо: - Интеллигентный был!.. В очечках!.. Шляпа пирожком... Пелевина с Пастернаком читал!.. - А ну-ка! - взревела толпа. Выяснилось, что Пелевиным и не пахло, а читал водитель Головоногова "Разборки двадцать шестого уровня". Тут уж и до братка дошло, что с битьем хоботов он поторопился. Поймали транспортную тетку, через нее связались с восьмым зятем - точно! Этот грузовик не грузовик по всем документам проходил как троллейбус. Вызвали жену водителя, она как своего благоверного увидела - сразу в обморок: Вася! - кричит, - Очечки! Пирожки! У, морда бесстыжая, немедленно на развод. Таковы были первые жертвы пришествия Фей Подарков.

* * *

Дальше - больше. В следующие три дня началось что-то совсем несусветное. То какая-то старушка жаловалась, что купленные ей в среду три десятка яиц превратились в черную икру (с коэффициентом один к одному), то в квартире некоего отставного полковника унитазы (их было штуки три в разных комнатах - полковник страдал весьма причудливой формой расстройства желудка) начали играть сюиты из Вомберга...