Самолет, карабкаясь, подрагивал от напряжения, а пупырышек гусиной кожи больше не было! Подрагивали мешки с мукой, пол, железная скамейка, смуглые колени... Полы платья, словно занавес в эротическом театре, распахивались по миллиметру, нет меньше, по полмиллиметра, по четверть миллиметра. Это движение ткани было таким мизерным, что в другое время я бы его попросту не заметил. Занавес раздвигался, открывая все выше её ноги и вместе с этим движением таял страх... Hе меняя направления взгляда я как бы отодвинулся, охватил как бы в целом смуглые ножки и представил как и где они смыкаются... и краем глаза уловил какое-то движение на лице соседки. Она следила за мной, но в тот момент, когда я поднял глаза, её взгляд отпрянул и сфокусировался на мешках с мукой. Теперь уже порозовела не только мочка уха, но и все ухо ожило... К моему неудовольствию она приподнялась и одним движением разрушила сцену эротического театра, поправив платье. Hаверное я был слишком настырным зрителем, черт! Она застенчива, а я наглый лоботряс. У каждого свои недостатки. Hеловко получилось, если она действительно такая скромница... Вот и ухо стало возвращать себе былую бледность.

Теперь ее ступни стояли на полу не так устойчиво. Левую ногу она убрала глубоко под сиденье, а правую вытянула вперед и поставила на каблук. В такой постановке чувствовалась подростковая расхлябанность, но всю глубину замысла я оценил позже, когда её рука лежавшая на левом колене и удерживающее платье от поползновений, соскользнула на лавку. Тут же оставленная без присмотра ткань начала сдвигаться в сторону. Подогнутая под сиденье левая нога была ниже, приподнятой на каблуке правой ноги, и я мог в профиль наблюдать красивый изгиб под её коленом. Заканчивающаяся, в красивом тонком изгибе упругая голень, перетекала под коленом в бедро. Более смуглая, казалось лакированная кожа голени, уступала место более светлой коже. Сюда солнце заглядывало реже. Деформированная сиденьем выпуклость бедра теперь начиналась гораздо выше и можно было смело предположить что заканчивалась она там, где смыкались ноги...