Во что бы то ни стало, я торопился достигнуть пика как можно раньше, еще до рассвета, а потому нещадно тормошил своих товарищей, еле передвигавших ноги. "Сейчас бодрячок, а через десять минут - дохлячок," - обнадеживающе резюмировал Егор, поглядывая на меня. Я же, в свою очередь, без энтузиазма думал о том, что может случиться, если странный сон окончательно сразит моих товарищей и мне их придется тащить вниз на собственном горбу. Так, в бесконечных препирательствах и ссорах, мы все же продвинулись довольно далеко и встретили рассвет в 50 метрах ниже точки Стелла, в которой мы должны были завершить резкий подъем и выйти на финишную прямую. Странным и болезненным показался нам рассвет в горах - под бархатной чернотой неба медленно растекалась жирная прямая линия ярко-оранжевого цвета. Hа этом фоне четко вырисовывался зловещий силуэт кратера Мавензи, похожего на когтистую лапу, тянущуюся к Луне.

Hаконец, леденящий ночной холод отступил и нас коснулись первые солнечные лучи. Собравшись с силами, мы преодолели оставшееся расстояние до точки Стелла. Эти несколько метров являлись, пожалуй, наиболее сложным участком пути: ноги скользили по осыпающемуся мелкому гравию, каждый последующий шаг становился все более изнурительным. У самой точки Стелла горная болезнь наконец-то добралась и до меня. Резко участился пульс, появилась слабость - верные признаки надвигающейся аритмии. К счастью, наиболее сложная часть восхождения уже позади. Так что надежда еще оставалась.

У точки Стелла мы остались надолго. Мимо нас время от времени проходили усталые, но довольные группы, возвращавшиеся с пика Ухуру. Справа, в противоположной стороне, была знаменитая Леопард Поинт место, где на вершине горы, согласно легенде, был обнаружен замерзший леопард. Hаталью начало тошнить, а поскольку перед восхождением она практически не ела, ее то и дело корчила страшная, пустая рвота. С трудом, делая остановки через каждые пятьдесят метров, ползли мы к нашей цели.