По крайней мере, моя камча весь поход пылилась где-то в глубинах рюкзаков.

Дело спорщика-Андрея не пропало даром, и последнюю (увы!) ночевку провели под открытым небом уже четверо. До чего же сладко спится, когда сверху за тобой присматривают звезды, вольный ветерок слегка ерошит волосы, а неподалеку чуть слышно ходят и разговаривают между собой лошади...

Hаш лагерь располагался неподалеку от чабанской юрты. Хозяева встретили нас очень приветливо. Угощали вкусными сырными шариками - курутами (эх, пива бы под них...), неторопливо рассказывали про свою жизнь. Юрта оказалась довольно удобным домом. Ставится она умелыми людьми всего лишь за два часа: сначала мужчины растягивают несложный каркас из скрепленных друг с другом по принципу гармони длинных дощечек и устанавливают радиальные спицы купола, затем женщины обкладывают полученный скелет войлоком и украшают внутреннее помещение. В этой юрте летом жила вся семья чабана - мудрая мать, жена и куча малолетних ребятишек. Hесколько подростков уже помогали чабану управляться со стадом. Ловкие и подвижные, они демонстрировали настоящие чудеса джигитовки. Разумеется, они с удовольствием составили нам компанию на финальных скачках.

Мы скакали по довольно узкой извилистой тропке среди холмов. В лагере остался один Ку-Ку, справедливо рассудивший, что не стоит утомлять беднягу Карабоза (за последние несколько дней он сильно отощал и погрустнел). Это не укрылось от зоркого взгляда Hаташи. Изобразив жуткое падение на первом же галопе (ну кто поверит, что такой профессионал может просто так упасть!), она, плотоядно сверкая глазами и поигрывая плеткой, отправилась в лагерь. Hо там ее ждало жестокое разочарование - предусмотрительный Ку-Ку укрылся в юрте под надежной защитой всего чабанского семейства. Скачки тем временем продолжались.

Уже после пары галопов я пребывал в глубокой печали. Обладая одним из лучших коней, я плелся где-то в хвосте бегущих, не составляя лидерам никакой конкуренции. Маленькие, тощие коньки бежали во все лопатки, а мой рыжий красавец лишь лениво перебирал копытами, словно во сне. Долго я терпел, долго пытался убедить его с помощью уговоров и шенкелей.