Он поспешно достал отцовскую фотографию и начал сравнивать. Нет, деревни разные. Или… Или снятые в разное время года, с разных точек, при разном освещении?! Так и не придя к определенным выводам, Игорь убрал фотографию и приступил к обыску жилища егеря, не поленившись даже спуститься в подпол. К своему разочарованию, он не нашел ничего подозрительного – обычное обиталище одинокого тридцатилетнего мужика, в меру безалаберного, в меру аккуратного. И только две вещи вызывали сомнения. Первая – это странные бусы из пожелтевших звериных клыков, нанизанных на тонкую коровью жилу вперемешку с клочками бурого и серого меха. А вторая – небольшая, деревянная, потемневшая от времени фигурка медведя, вымазанная чем-то, подозрительно похожим на засохшую кровь. Игорь повертел фигурку в руках, поцарапал ногтем странные потеки, принюхался, едва удержался, чтобы не лизнуть, и сердито убрал статуэтку обратно в шкаф, подумав, что так недолго докатиться и до паранойи: везде будет мерещиться кровь и всякая другая чертовщина! Он начал подозревать егеря только из-за того, что тот вроде бы соврал про Ключи. Но если разобраться, Игорю вранье егеря могло просто померещиться, а Олег на самом деле – честнейший парень на свете. И вообще, кто здесь самый подозрительный, так это сам Игорь – не то мутант, не то жертва генетического эксперимента собственного папаши!

Игорь ощутил новый приступ страха перед неизвестной болезнью, помрачнел, поскреб заросшую мехом грудь под черной футболкой и решительно пошел на улицу, разыскивать дом деда Захара.

Деревня Охряпинская и днем производила довольно безлюдное впечатление. В остальном же она ничем не отличалась от любой другой сибирской деревни: одна единственная вытянутая в длину улица, ловко вписавшаяся между двумя невысокими горными грядами; рубленые избы под крутыми двухскатными крышами; невысокие заборы; огороды и загоны для скота; курятники; прилепившиеся друг к другу вплотную амбары; сложенные возле заборов поленницы.