- Прости, дитя мое. Я жалел тебя, потому молчал. Ты боишься своего могущества и величия. Тебе придется привыкнуть.

Владыка исчез, но его место немедленно занял Браззавиль. Он легко обнял Эл, и они оказались не в гроте, а в его доме. Милинды не было. Браззавиль уложил Эл на овальную скамью, сам сел в изголовье, поместив ее голову себе на колени. Она с трудом дышала.

- Это правда? - спросила она сдавленно. - Вы должны знать.

- Да, я знал, что вы наследница миров, - подтвердил Браззавиль. - Я повторю то, что говорила Милинда. Только в вашей власти стать здесь кем-либо. Только в вашей.

Эл сидела одна на ложе грота, печальная с пустым взглядом. Она опять впала в оцепенение подобно тому, из которого ее старательно вызволили совсем недавно. Листья сада в округе осыпались, а стволы стали коченеть. Браззавиль не подпускал к ней Милинду, которая была озабочена столь острой впечатлительностью девушки, намеревалась убеждать Эл в значении ее величия, чем окончательно заставила бы замкнуться.

Потом Милинда вдруг заявила, что воля девушки достаточно крепка, что скоро она поднимется по ступеням дворца, чтобы занять свое место. Милинда не просто проговаривала желаемое, она вещала с уверенностью всевидящей. Браззавиль ей поверил. Они договорились ждать.

Владыка не звал Эл для встреч, позволяя ей свыкнуться с известием.

Однажды ее навестил Лоролан, пришел сам, встал напротив.

- Значит, я привел сюда одну из нас. Какая ирония. Я сам тебя разыскал. Сам привел тебя к состязаниям. Элли, какая сила осенила тебя уйти из миров, тебя отделяли одни двери от абсолютного триумфа. Так вот, что почувствовал Кикха! Я принял твою силу за игру природы, способность смертной, преодолевшей более сильную волю. Кикха увидел больше. Сродство. Вот почему он так неистово желал вывести тебя из миров. Тайная соперница! Нас было семеро, а наследников девять. Где-то бродит еще один на нашу беду. Я считал тебя бледным отблеском, а ты оказалась старшей из нас. И это я тебя привел. - Он присел рядом с ней. - Сестрица Элли. Мило звучит.