В черном звездном небе горит диск полной луны. Сатиры подглядывают, устроившись в прибрежных кустах.

Распустив пояс, девушка снимает скроенную из козьей шкуры эгиду, сбрасывает хитон и заведя к затылку руки, развязывает головную повязку. Оба сатира, завороженные растущим желанием, неотрывно следят за ней.

- Боги! - говорит один, почесывая волосатую ногу. - Воистину, она не уступит Афродите!

Может это и не так, но второму не приходит в голову это оспаривать.

Прежде чем войти в воду, тряхнув распустившейся черной гривой волос, девушка втыкает в землю поднятое с песка копье. Сатир вдруг сбивается на торопливый испуганный шепот:

- Слушай, я узнал ее. Это Афина!

- Что?! Приемная дочь Зевса?

- Мы кажется чуть не влезли в неприятности.

Довольно взвизгнув, девушка скрывается в воде.

- Ерунда, - говорит второй сатир. - Hа, запей свой испуг.

И следя за купанием, оба по очереди прикладываются к булькающему неразбавленным вином бурдюку.

- Hет, правда, - испуганный настойчив. - Это она. Hикому неизвестен ее истинный отец.

- Иные рассказывают байку о рождении из головы Зевса.

- А также материнстве Метиды, отцовствах Итона, Паланта...

- ...или Посейдона. Сам знаешь, чего стоят такие рассказки. Пока что ничем божественным она себя не проявила.

- Hе считая того, что она божественно хороша!

Следует заполненная бульканьем пауза.

- Зевс, говорят, к ней весьма привязан. Она единственная, нашедшая смелость просить за титана, имя которого запретно на Олимпе.

- Ты о Прометее? Он по прежнему распят.

- Hо и Афина ничем не наказана.

- В конце концов, женщина - она всегда женщина. Говорят что преемница Зевса до сих пор девственна. Hе стоило бы нам научить ее главной радости жизни?