Нелегко забыть то значение, которое придавалинашему появлению в Аргентине. Его расцениваликак один из ключей к решению не одной важной политическойтайны. «Именно потому, что ВЫ помоглибежать Гитлеру, Шаффер, - говорили мне, - выгораздо более интересны с нашей точки зрения, чемдаже Скорцени, освободивший Муссолини».

Пока я вспоминал, уже стемнело. Я вернулся вмое унылое холостяцкое жилище и постарался заснуть.Но газетное сообщение из Буэнос-Айресавызвало целый поток воспоминаний.

В ящике моего письменного стола лежат смятыететради, в которых полностью рассказана правдиваяистория «чудесного» путешествия U-977. Это историяи моя, Хайнца Шаффера, человека, которыйякобы провез Гитлера «зайцем». Эти тетради точно[- 14 -]протоколируют каждый этап моей карьеры на море.Когда я переворачиваю страницы, они издают характepныйзапах масла, смолы, морской воды, которымпропитано все на борту подлодки. Мой собственныйпочерк - достаточно достоверное отражение моегосостояния изо дня в день. Иногда он спокоен и ровен,буквы выведены с каллиграфической четкостью,как в свое время в школе. Иногда это простокарандашные каракули, когда мы сталкиваемся спротивником. Наконец, последние 66 страниц написанытак разборчиво; что могли бы быть написанышкольником.

Теперь я мог снова увидеть себя 17 августа 1945 годав порту Мар-дель-Плата. Лодка окружена аргентинскимивоенными кораблями. Командующий флотилиейприбыл на борт со своим штабом. Моя командапостроена на палубе. Я произношу рапортпо-немецки. Аргентинец не понимает ни слова, нопрекрасно осознает важность события. Могу я говоритьпо-французски? Теперь, наконец, мы находимобщий язык.

В течение получаса самое позднее мы должныуйти с корабля. Люди могут собрать свои вещи. Мнепозволено попрощаться с командой. Мне удалосьвсе-таки взять правильную ноту, чтобы выразить всюглубину наших чувств. Горло пересохло, мне пришлосьоткашляться, чтобы начать говорить.