карты и навигационные данные и взял их с собой.На палубе аргентинского крейсера «Белграно» построиласькоманда аргентинской подлодки. Оркестриграл марш, когда мы поднимались по сходням. Я смоими офицерами явился к вахтенному офицеру, и[- 16 -]он вместе с нами промаршировал вдоль рядов матросовв белой форме. И хотя я еще не знал, как обращаются с немецкими солдатами и матросами вдругих странах и других портах (как с побитымисобаками, без всякого· уважения или хотя бы внимания),я был благодарен за рыцарский жест по отношениюк побежденным.

В кают-компании мне предложили сделать подробныйотчет о нашем переходе, обозначенном накартах. Затем я должен объяснить командующемуфлотилией подлодок, почему я не затопил свой корабльв открытом море. Я ответил ему, что если бымы это сделали, то никогда не смогли бы осветитьподлинные факты нашего похода. Но как мало значиловсе, что я говорил, стало очевидно ИЗ его ответа:

- Капитан, я должен сказать вам о наших подозрениях,будто ваша подлодка несколько дней назадпотопила бразильский пароход «Бахия». Вас подозреваюттакже в том, что Адольф Гитлер, Ева Брауни Мартин Борман находились у вас на борту и вывысадили их где-то в южной части континента. Обаэти вопроса должны быть разъяснены немедленно.

Разложив на столе свои карты, я уверенно провелнаш курс, начиная с 9 мая.

- Если этот курс указан правильно, - допустилон, - то вы были в 50 милях от места затопления«Бахии». Однако мы проверим ваши данные.

Было совершено ясно, что офицеры не собиралисьтащить меня на допрос в тот же день, пока они непроверят мои судовые документы и не прибудет переводчикиз Буэнос-Айреса. Нас официально уведомили,что мы являемся военнопленными. Меня разлучилис моими офицерами и проводили в просторнуюофицерскую каюту, где на столе я обнаружил бутылкухорошего шотландского виски.[- 17 -]

Снаружи поставили двух часовых. После долгихмесяцев меня впервые оставили наедине с моимивоспоминаниями и чувством ответственности.