Щенок никуда не делся. Он рванул бумажную обертку, вытащил сосиску из булки, слизал с нее кетчуп - зверям вроде острое вредно и положил на асфальт. - "Горячую собаку" - замерзшему щенку. Поешь и пойдем домой. Щенок терзал сосиску, давясь и повизгивая от радости. Он смотрел на белую спинку зверенка и думал, что же сказать маме. После того, как от старости умерла их овчарка, мама категорически запретила приводить в дом животных."Hичего, она хорошая, она все поймет и полюбит... как же я его назову..." - думал он, механически отщипывая кусочки от булки, которую все еще держал в руках - "Или пусть мама сама... Мама?!" С края тротуара снизу вверх на него смотрела собака. Точная копия щенка, только выросшая вдвое. И насколько щенок казался нервным, настолько собака была спокойна. Она стояла неподвижно, крепко упершись в землю четырьмя лапами, и смотрела прямо в глаза. Взглядом мамы. Мудрым, уверенным, все понимающим и все прощающим. Он никогда - даже в кино - не видел такого взгляда у зверя, но не испугался. Hаоборот - ему стало уютно и даже будто тепло. Он наклонился и протянул собаке остатки булки: - Возьми...те, пожалуйста. Собака лизнула его в ладонь, тявкнула коротко, взяла булку в зубы и пошла прочь. Щенок, повиливая хвостиком, затрусил следом. Он постоял еще с минуту, вслушиваясь в себя. Стыд, злость, обида истаяли в нем, как этот снег под солью. Появилась радость. Так бывает иногда - ни с того ни с сего - мир вокруг начинает казаться чудом, наполняет до краев, бьется в кончиках пальцев, вырываясь наружу! Домой, скорее домой! Еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в лицо прохожим, он буквально влетел в метро, пропрыгал вниз по эскалатору, успел в закрывающиеся двери поезда. Автобуса ждать не стал, рванул пешком. Hа минуту задержался у двери - не мог попасть ключом в замочную скважину. Дома никого не было - как хорошо! Он скинул с ног мокрые ботинки, швырнул не глядя куртку, кинулся в свою комнату к секретеру.