- Теперь все! - закричал он. - Миллионеры!

- Как?! - опешила Люси от такого оборота. Она ожидала услышать что угодно, но только...

- А так, - тут же спохватившись и откинув пробившееся некстати ребячество, сделался серьезным Пафнутий. - Это, Люси, миноги, - принялся он объяснять. - Рыбы такие. С их помощью я могу снимать порчу. То есть я и так могу, но с ними...

- Да ну, Влад! - захлебнулась Люси.

- Тут пятьдесят две штуки. Ты сейчас сядешь и перечистишь их, а я... Да, осторожно снимешь с каждой кожицу. Только не порви, Люси. Это дело очень серьезное, и я бы сам... Да нельзя нам самим готовить, мы только порчу снимать должны.

- А-ха, - входила в становившееся вдруг окончательно прочным свое положение Люси.

Ведь сколько сил убито, девичьей чести сколько загублено было, чтоб оказаться в этом райском месте. Из Своего-то Нижне-Пупыринска да почти что в столичный город! И это отдать? - Врееешь!

А Пафнутий продолжал:

- Ты видела, кто стоял в очереди?

- Нет, - растерялась Люси.

- Все наши, - тихо ответил Пафнутий.

- И продавец наш? - не зная зачем спросила Люси.

- Ты думала, - не задумываясь ответил Пафнутий.

- А-ха, - среагировала Люси. "Вот это шаечка!" - восхищенно думала она. - "Православные-то тоже тово-с, минохами лечат. Зубками, Люся, крепче садись за эту рыбку, так в тайну и проникнешь. А там..." - у Люси захватило дух, и перед глазами закружился хоровод серебристых миног.

- Ух-х, - опомнилась она. - Ладно, Влад, я сажусь!

- Давай-давай, а я пока к нашим схожу...

И вот Люси шкрябала эту таинственную мутотню. Вонь, уколы рыбьих жабр, плавников, слизь - словом, Люси показалось, что она попала в родной свой Пупыринск и готовит обед для идиота отца и десяти младших братьев, и никакого ей будущего.

- Черт! - откинула ножницы Люси и выбежала из кухни. Она вошла в ванную, вымыла руки, весело мелькнули цветные этикетки шампуней, и даже полегчало.