— Ну вот, — сказала мама, поднимаясь и откидывая темный завиток с лица. — Все сделано. Пора и позавтракать. Мать Миган прислала камберлендских сосисок, она знает, как ты их любишь.

— А можно Миган потом прийти?

— Конечно, можно. Инспектор Уилер обещал, что закончит все дела с тобой к полудню.

У Кэйт вытянулось лицо.

— Ненавижу врать. Не думаю, что он мне поверит.

— Ох, Кэйт… Я бы так хотела, чтобы тебе не пришлось проходить через это.

— Я знаю.

Кэйт обняла маму за талию и уткнулась головой в ее плечо.

Пока миссис Дайер все убирала, Кэйт открыла дверь амбара и встала рядом, наблюдая, как выходят наружу животные. Коровы потрусили по слякоти двора, двигаясь по своей обычной тропке. Когда животные вышли в поле, Кэйт закрыла за ними ворота.

Рассвело, и пышные снежинки плавно опускались со свинцово-серого неба. Ветер утих, и долина казалась невероятно спокойной. У Кэйт немного поднялось настроение, она любила снег. Если снег не растает, то они с Сэмом сделают снежную бабу, хотя бы после того, как инспектор Уилер и его подчиненные перестанут задавать ей бесконечные вопросы. А если повезет, то полицейская машина вообще завязнет в снегу! Кэйт кружилась и кружилась, откинув голову и ловя ртом снежинки. Она посмотрела вверх, и у нее возникло очень странное ощущение, будто законы притяжения временно приостановили свое действие и будто снежинки неподвижной колонной повисли над ней в холодном воздухе. Она подумала, что это шуточки освещения.

— Посмотри, мам! — крикнула она. — Снег идет!

Мама не двигалась и ничего не говорила, и тогда Кэйт услышала позади неземной звук, ужасно громкий и глубокий, жестокий, пульсирующий шум, который отдавался в желудке. В страхе Кэйт прижала пальцы к ушам и быстро повернулась. Но ничего необычного она не увидела, кроме, пожалуй, поведения коров. Они должны были уже перейти поле, но все еще толпились около ворот, и каждая смотрела прямо на Кэйт. Коровы замерли — ни одна даже хвостом не помахивала. Стадо черных и белых коров уставилось немигающими глазами на нее, а ужасный, пронзительный звук все ввинчивался в голову.