— Здесь! — вылез вперед быстроглазый мальчуган. Сорочонка он уже где-то оставил, а сам весь разрисовался полосами грязи, так что сделался похож на зебру. — Они вместе были, эти…

— Ну!

— Эти бледнолицые… — смутившись, добавил Большой Змей.

Игорек одобрительно кивнул:

— Пусть самые быстроногие разведчики обыщут весь лес. Кто его догонит, тому будет принадлежать его скальп!

Большой Змей первым сорвался с места.

Но другого «бледнолицего» искать не пришлось. Он и сам шел, торопясь, спотыкаясь и не сводя глаз с привязанного Олега.

— Вот и сам Буратинушка прется! — злорадно сказал один из индейцев. Он с трудом таскал за собой топор, такой громадный и ржавый, что Олегу такого и видеть не приходилось. — Говори, Буратинушка, куда ты мою черепаху дел?

— Что вы с ним делаете? — заорал Буратино оглушительным петушиным голосом. — Что вы делаете? А ну бросьте его! Подумаешь… Индейцы! Расхвастались! Кому говорят! Отойди, тебе говорят! — И он с ходу толкнул в Игорька в грудь. — Ты подожди, ты дохвалишься…

Игорек схватил Буратино за руку и свалил на землю.

Индейцы с воплями подволокли Буратино к дереву и привязали рядом с Олегом.

Игорек, обращаясь к Олегу, сказал:

— Когда гуроны выходят на военную тропу, бледнолицым остается только зарываться в землю, как змеи, прятаться под водой, как бобры, или убегать, как олени. Так было всегда с тех пор, как текут воды… Слушай, бледнолицый, это не ты Васяне продал крольчиху?

— Шиншилловую? — спросил Олег. — Я, а что?

— Твой дух скоро будет гоняться за дичью в лесах предков, поэтому знай: она сейчас у меня и у нее крольчата. Как мыши. Двенадцать штук. Но об этом мы поговорим потом.