— «Выгоним»… Все меня да меня… Пирогу карауль… Я и по-индейски разговариваю, и все делаю, а они… пирогу… хитрые какие…

— Скажи ты, о Расщепленный Дуб! — обратился вождь к воину, который сидел, держась за глаз. Синяк был виден даже сквозь загар и военную окраску.

Тот быстро вскочил:

— О Черный Орел, этот бледнолицый подставил мне под глазом…

— Ты хочешь сказать, ранил тебя своим томагавком? — сморщился Черный Орел.

— Во-во! Своим томагавком… За это его нужно отдать мне. Я ему покажу…

— Привесишь его скальп к поясу, ты хочешь сказать, о Расщепленный Дуб?

— Ну да… Привесишь скальп… точно… В другой раз будет знать…

— А что скажешь ты, о Владелец Железной Секиры, Виновницы Стонов?

Владелец Железной Секиры, Стасек, весело подмигнув а сторону Буратино, начал было:

— Я голосую за то, чтобы бледнолицего Буратинушку, который, как известно, зажилил…

Но тут Черный Орел стукнул кулаком по земле, оратор спохватился, прикусил язык и задумался. Наконец он, тужась, приподнял свою Секиру и воткнул ее в пень.

— Душа их будет погребена в их стонах!

И сел. Игорек, поморщившись, кивнул. А Буратино отозвался:

— Не бойся, не застонем… Это еще неизвестно, кто застонет. Как бы сам не застонал…

Олег решил попытать счастья:

— Черный Орел! Разве гуроны так плохо бегают, что привязали нас к дереву? Разве они так плохо стреляют, что… что…

— Что думают, что ты уйдешь от их быстрых и легких стрел? — живо докончил просветлевший Игорек. — Мой старший пленник очень мудр, — великий воин, мудрый советник! Развязать их!

Краснокожие с охотой бросились выполнять приказание. Один шепнул Буратино:

— Не дрейфь, Буратино! Здорово мы?

Вождю, очевидно, надоело выслушивать советы своих бестолковых и невежественных старейшин, и он встал, опираясь на копье: