А если он к тому же ее любимец, эта установка может развиться в крайность, особенно если мать более жизненна, наделена большим воображением, чем отец, а потому правит в семье, — так, видимо, и было в семье Фрейда. Материнское восхищение в ранние годы даёт то чувство победы и успеха, о котором пишет Фрейд. Его нет нужды приобретать, оно не вызывает сом нений. Эта уверенность в себе принимается как нечто само собой разумеющееся, она создает впечатление того, что ты выше других, что ты не вся кому ровня — от других ожидаются почтение и восхищение. Конечно, эта сверхуверенность, обусловленная материнской любовью, встречается и у безмерно одаренных, и у малоодаренных людей. В последнем случае мы часто сталкиваемся с трагикомическим разрывом между претензиями и способностями, в первом же случае — это мощная поддержка развития таланта и одаренности. Джоне также придерживается мнения, что Фрейд был наделен подобной уверенностью в себе и что основывалась она на его привязанности к матери. Он пишет: "Та уверенность в себе, что была одной из выдающихся характеристик Фрейда, лишь в редчайших случаях давала сбой, и он был, конечно, прав, видя ее истоки в том чувстве безопасности, которое давала материнская любовь".

Глубокая привязанность Фрейда к матери, по большей части скрываемая от других и, вероятно, даже от самого себя, имеет огромное значение не только для понимания характера Фрейда, но и для оценки одного из самых фундаментальных его открытий — Эдипова комплекса. Фрейд вполне рационалистически объяснял привязанность к матери сексуальным притяжением мальчика к самой близкой ему женщине. Но если принять во внимание силу его собственной привязанности к матери, а также склонность ее подавлять, становится понятным, что он интерпретировал одно из сильнейших человеческих стремлений — страстное желание заботы, защиты, всеобъемлющей любви и поддержки со стороны Матери — как значительно более ограниченное желание маленького мальчика удовлетворять свои инстинктивные потребности с помощью Матери.