Как только на сходнях появляются моряки, идущие в город, дети выбегают им навстречу. Как стайка воробьев, они окружают шагающих вразвалку людей, танцуют и прыгают перед ними, кричат пронзительными голосами: «Пенни! Пенни! Пенни!»

Иногда моряки бросают им монеты, дети подхватывают их на лету и снова бегут и кричат: «Пенни! Пенни! Пенни!» Так они провожают моряков до того места, где начинаются улицы и стоит полисмен. Просить в Соединенном Королевстве нельзя. Считается, что в Англии нет нищих.

Там, где булыжная мостовая сменяется гладким асфальтом, мальчики и девочки останавливаются. От моряков они больше ничего не получат: дети знают, — когда матросы возвращаются из города, у них не бывает денег. Если в порту стоят два или три парохода, — те, кто не получил ничего, снова идут к стене пакгауза ждать следующей команды. Если пароход только один, все бегут домой. Улица снова затихает, и только ветер свистит между кирпичными домиками и треплет веревки, протянутые для просушки белья.

Иногда детям ничего не перепадает. Ни у кого теперь нет лишних денег. Да и очень много таких ребят. В каждом английском порту раздается крик: «Пенни! Пенни! Пенни!»

Было уже светло, когда мать поднялась. Она оделась за занавеской, которая отделяла постель взрослых от всей комнаты, и подошла к кровати, где спали дети. Сын Питер уже ушел. Он работал в хлебном магазине в центре города — развозил по домам покупки на маленькой тележке. Винни еще спала.

Женщина присела на край железной кровати. Нужно было будить девочку. Такое уж настало время, что ни она, ни муж не имели работы и сидели целыми днями дома, в этой единственной комнате. Дети — одиннадцатилетний Питер и семилетняя Винни — стали единственными кормильцами.