Мы включаемся в Алмазный Путь полностью, то есть телом, речью и умом, а не только на уровне идей. Если ум уходит в сторону, то речь остаётся с мантрой, а если ослабевает концентрация и здесь, то за впечатления практики держится, по крайней мере, тело.

Простирания – первое из этих целостных средств. Здесь мы «принимаем Прибежище». Очень важно понимать, что всё время до сих пор мы принимали в чём-то прибежище, но это были непостоянные вещи. Если принимать прибежище в деньгах, успехе, молодости, красоте и прочем, то в один прекрасный день мы израсходуем весь наш капитал, не получив никаких процентов. Если же найти прибежище во вневременной природе нашего ума, тогда у нас будет то, что никогда не может исчезнуть, является бесконечно богатым и обладает неисчерпаемым набором новых проявлений.

Всем четырём упражнениям учил 2500 лет назад сам Будда. В виде собрания мы находим их примерно через пятьсот лет в университете Наланда. Когда высокоразвитая буддийская культура Индии вместе с её монастырями и местами для медитаций подверглась разрушению во время нашествия мусульман в VIII-Х веке, обладатели особенных, тантрических буддийских практик бежали через горы в Тибет.

Некоторые аспекты буддийского учения уже проникли до этого в Тибет благодаря торговле и прочим контактам с севером и югом. Шаманизм древней религии Бён частично перенял идеи о Просветлении. Но всё учение в Тибет впервые принёс около 740 года знаменитый Гуру Ринпоче, а хранительницей их стала Иеше Цогьял, его главная подруга. Потом король по имени Лангдарма почти всё уничтожил и снова выдвинул на первые роли религию Бён, которая в большой мере черпала свою силу из жертвенного убиения животных. Кроме так называемых «терм» – «спрятанных сокровищ», от «старой» передачи учения почти ничего не осталось.