Травянка мгновенно почувствовала, как сухой воздух обжег жабры. Переворачиваясь с боку на бок, она исступленно забороздила плавниками и хвостом ил, чтобы выкопать под собой ямку. Скорее, скорее! Иначе конец!.. Когда силы были уже на исходе и стало нечем дышать, в ямку набралась спасительная вода, покрыла сохнущие жабры.

"Дальше не пробиться. Придется возвращаться в Тихое озеро", - придя в себя, в отчаянии подумала Травянка и, передохнув, рванулась назад через ненавистный бугор. Скользя в траве, она с трудом выбралась из лощинки и в изнеможении опустилась на дно у знакомых зарослей, вся в ссадинах и грязная от ила. Теперь ей было понятным состояние и настроение Голубого Пера. Как хорошо, что все произошло с ней не днем, а ночью. Иначе бы несдобровать: непременно бы подстерегли люди или расклевали вороны.

А дни между тем становились все короче и короче. Солнце хотя и светило, но уже не так ярко, как летом, и совсем не грело начавшую светлеть воду. Над озером появились тонкие паутинки с крохотными паучками. Паучки опускались на камышовые метелки, стрелки осоки и, посидев, снова выпускали тонкие серебристые нити, которые подхватывал ветерок и уносил странников неизвестно куда. По утрам над водой все чаще стлался густой белый туман. С восходом солнца с камыша и осоки скатывались холодные чистые капли, и тогда вода около берегов начинала звенеть, будто шел дождь.

Личинки насекомых постепенно перебирались с огрубевших стеблей растений вниз, зарывались в мягкий ил. Да и сами растения меняли свою окраску. Они бурели, свертывались, опускались на дно. Лишь камыш и осока, сменив цвет, упорно торчали из воды и, когда начинался ветер, о чем-то без умолку шептались. Может быть, они шептались о Травянке и Голубом Пере, которые одни остались в Тихом озере и не знали, что их ждет впереди.

В солнечные дни Травянка подстерегала у берега лягушек и ими утоляла все возрастающий голод.