И вскоре сбылось то, что я, оказалось, ждал. В один прекрасный момент мой противник вдруг как бы ахнул и, широко раскрыв глаза, раскрылся весь. В одно мгновение я осознал, что сейчас я благодаря своему присутствию духа вылетел из его стереотипов восприятия, и что поединок окончен. Ситуация, понятно, была не боевая, тем не менее меня поразило и в то же время не поразило, так как я знал ответ, то, что я его, раскрывшегося, не ударил. Поразило потому, что раньше бы я это сделал непременно. Сейчас же достаточно было одного понимания того, что я сильней и выиграл. То, что я и спонтанно и сознательно не ударил его, показало мне, что моя душа действительно едина с окружающим. Искра радости была такой, какую переживают пришедшие к Истине.

В это время я начал замечать, что посещения мной особенно коллективных организаций окутывают меня какой-то субстанцией, видимую мной внутренним взором. Эта субстанция, несмотря на то, что была моим полем, действовала на меня еще и независимо от самого себя. Когда я работал на огороде, ко мне откуда-то сверху выплывали новые, до того не бывшие в моем лексиконе слова: "помазание", "левиты". Собственно я осознавал, что это и есть "помазание - объединение с коллективом общем полем (духом). Дух церкви был мягким и белым. Он залечивал все мои раны и нес успокоение. Благодаря ему голоса, еще слышимые мной, некоторые из которых еще несли некоторую тревогу, стали успокаиваться. Дух спортзала нес несколько официальный и соревновательный оттенок,и дома я ощущал себя так же, как и в спортзале. Когда подходило время, я начинал чувствовать зов чего-то родного и нужного мне, несмотря на то, что и от спортзала и от церкви я был свободен. Я понимал, что это мысли людей, ждущих начала службы в церкви или парней - тренировки будоражат меня по закону Эйнштейна - о параллельности всего происходящего. Но это знание ставило передо мной и другой вопрос. Я прекрасно знал, что пастор от меня свободен. То есть, если он допускает такие неискренности по отношению ко всему залу, говоря залу о необходимости иметь страх Божий, а дома, говоря, что Бога не надо бояться, то я для него особого интереса не представляю.