— Там избушка бакенщика стояла, да прошлым летом пост перевели в другое место. А избушка старая была, скажу вам; ее так и оставили. По осени она чуть не сгорела совсем. Кто-то из охотников ночевал и, видно, заронил искорку. Вся бы сгорела, да дождь помешал... Думаю, схожу, авось и поживимся чем. Так и вышло. В углу банку эту нашел, а в подполе — вентеря бросовые...

Иван Савельевич замолчал. Он посмотрел на вентеря, потрогал их и добавил:

— Может, из пяти один да и соберем. Хорошо бы. А как вода разольется по ерикам, вот вам и рыба. Теперь ее недолго ждать, воду-то. По всему видать, большое половодье будет.

— А у нас печенье и конфеты украли,— грустно промолвил мальчик. — Крысы перетаскали.

— Перетаскали?

— Ничего не осталось.

— Выходит, чай не с чем пить?

— Хотите с шиповником? — спросил Андрей. — Ягоды шиповника содержат в себе витамин «С».

Иван Савельевич сокрушенно вздохнул:

— Ай-яй! Ну и крысы на этом острове! Ну и сластены! Леня засмеялся.

Савушкин опять вздохнул и хлопнул ладонью по коленке:

— Сыпь, Андрей, в банку эту самую...как ее... витамину шиповную!

Набоков вынул из кармана горсть крупных ягод с блестящей кожицей.

— Смотрите-ка, смеется! — сказал он, улыбаясь и кивая головой в сторону Лени. — А без вас вот-вот заплачет. Все о конфетах расстраивался.

— Да уж, о конфетах... — протяжно проговорил Леня и насупил тугие черные брови; к его лицу прилила кровь. — Я об Иване Савельевиче... И еще о доме и школе думал. — Мальчик наклонил голову. — Я не боюсь, что отстану. У меня по всем предметам пятерки... А так просто. А про то, что кушать хочется, я совсем стараюсь не думать.

Иван Савельевич опустил на плечо мальчика руку.

— Как бы это тебе выразить? — задумчиво заговорил он. — Вот жизнь, скажем... Мне пятьдесят седьмой пошел. Много уж прожил, а все учусь. В моем деле разве без науки теперь обойдешься? Никак нельзя.