Передовая агротехника, севообороты. А наука вперед движется. И ты за ней поспевай. А на одной точке стоять — и урожайности большой не видать. У нас без этого нельзя, чтобы не учиться. Будь ты хоть кем угодно: министром ли, председателем колхоза или просто подвозчиком горючего в тракторной бригаде — а ты на своем месте ведущая шестерня. — Савушкин прищурился. — Возьмем наш случай. Застряли вот на Середыше. Прямо скажу — плохой случай. Всего тут можем натерпеться, всякое может быть, а ты из этого случая пользу себе возьми. В жизни многое может пригодиться... В Отечественную войну мало ли было разных историй! Один вот полк, знаю, попал в окружение. На белорусской земле дело было. Целый месяц по лесам и болотам пробирался этот полк к линии фронта. Осень стояла. Дожди, холод. Всего натерпелись солдаты и офицеры. Каждый сухарик на учете... И воевали. За Родину сражались и жизни своей молодой не жалели... Большое беспокойство от них было фашисту...

Савушкин потупил взгляд и нахмурился. Через минуту он ближе подвинулся к мальчику, заглянул ему в глаза:

— Ты, Леня, того... не пугайся, не пропадем. Вовек такое не случится, чтобы на Волге да с голоду человек пропал... С прибылью щука на мелкое место полезет икру метать. Ты никогда не видел? Чудно это у нее получается! Как очумелая прет в разные заводи. Брюхом в дно упирается, икру выпускает. Много хлопот, скажу вам, икра в это время щуке причиняет. Я раз — парнем когда еще был — подкрался к берегу, а она, щука, голову из воды высовывает и на песок лезет. Ну, я ее палкой. Стал вытаскивать, а она неподъемная. Икры одной больше килограмма было.

Вдруг Леня схватил Савушкина за руку.

— Иван Савельевич, — испуганно заговорил он, — да у вас на виске кровь, а у полушубка рукав порван! Вы что, упали?

— Пустяки. В темноте на дерево наткнулся, — неохотно ответил Савушкин и тут же встал, зашагал к шалашу.