
Степень ветхозаветной и новозаветной диспенсации завета благодати можно описать по их формам, которые проявлялись в процессе создания Святого Писания, по условиям Закона и Евангелия. Такое отличие между ними, которое было отмечено Римом (конечно, не в каждом аспекте, а в целом), следует одобрить. Все же Рим отождествлял Ветхий и Новый Заветы исключительно с Законом и Евангелием. Таким образом, католические богословы неправильно понимают Евангелие в Ветхом Завете и Закон в Новом Завете. Поэтому Рим назвал все учение, провозглашенное Христом и апостолами, Евангелием, в которое они включили не только обетования, но также законы и предупреждения. Таким образом, Рим сделал из Евангелия второй закон, а противопоставление Павлом Закона Евангелию было уничтожено.
Несмотря на то что Павел действительно подразумевал под Законом ветхозаветную диспенсацию, все же он имел в виду его законодательную форму и в таком смысле противопоставлял его Евангелию. Поступая так, он признавал, что законодательная диспенсация никоим образом не отменяет обетование, ранее данное Богом Аврааму (Гал. 3:17,21). Более того, Павел признавал, что Евангелие провозглашалось во дни Ветхого Завета (Гал. 3:8), и праведность приобреталась от веры и посредством веры (Рим. 4:11,12, 11:32, Гал. 3:6-7).
Антитеза между Законом и Евангелием была вновь осознана во времена Реформации. Конечно, отцы Церкви пытались прояснить данный вопрос. Однако древние богословы так и не внесли ясности в рассмотрение этого предмета, так как они всегда путали различия между Законом и Евангелием и между Ветхим и Новым Заветом.
