— Наташа опоздала на первый урок…

— Ну-у-у, — сморщился Сашка, — какая это тема! На такую тему и «Крокодил» ничего смешного не выдумает.

— Колька на перемене ел семечки и насорил.

— Он сразу и подмел. Надо, чтобы какой-нибудь смешной случай был. Вон в «Крокодиле» все случаи смешные. Впору самому что-нибудь натворить.

Тут Вовка стал трястись, хихикать и ерзать ногами.

— Ты чего?

— Вот это да! — хихикал Вовка. — Давай вытворяй какую-нибудь штуку! Себя и рисовать легче! В зеркало будешь смотреть! Себя небось красивого нарисуешь!

— Так не выйдет, — задумчиво сказал Сашка. — Вот если б ты.

— Ишь какой! Силен — чужим горбом. Ладно! Только премию пополам!

— Премии-то нет… Просто дадут звание «Лучшая газета»…

— Могу и так, — согласился Вовка. — Нельзя терпеть, чтоб наша газета была хуже. Мне раз один дядька сказал: «Вот энтузиаст!». Это когда мы снежную гору строили. И он верно сказал! Запасай листок побольше, а то больно он у тебя маленький! Не поместятся на нем все карикатуры, придется тебе внизу на отдельных листиках пририсовывать. Сколько будет всяких потешных случаев!

— Что ж ты — один все воюешь? — спросил Сашка.

— Я еще кого-нибудь подговорю! Ну, я побежал!

— Только не болтай, — крикнул ему вслед Сашка, — а то смеяться будут!

— Ладно!

Мы с Сашкой еще немного поговорили, и вдруг слышим — во дворе шум и крики.

Мы выглянули в окно со своего второго этажа и увидели, что рядом с нами другое окно набито первачками из соседнего класса, а внизу у большого дерева молоденькая учительница держит за рукав Вовку. Тут же, на земле, лежит сломанный сухой сук.

Все первачки кричали разом:

— Анна Николаевна, он хотел к нам в окно влезть!

— Анна Николаевна, он нас пугал!

— Анна Николаевна, он кривлялся!

— Анна Николаевна…

Они заглушали слова учительницы, и только был слышен Вовкин пронзительный голос: