У меня болело горло. Я целых два дня не был на занятиях и решил пойти к Вовке — узнать, что задано.

Когда я подошел к его двери, мне показалось, что Вовка с кем-то разговаривает. Но потом я увидел, что в комнате, кроме Вовки, никого нет. Сам он сидит за столом. Тут же на столе положены старая меховая жакетка его мамы, полотенце, потом какая-то рыжая вата и деревянный кинжал.

Он сидит и что-то читает вслух по тетрадке.

Взглянул на меня и говорит:

— А лет ему, вору Гришке, от роду за пятьдесят.

— Какому, — спрашиваю, — Гришке?

Вовка посмотрел в тетрадку, потом на меня и говорит.

— А лоб имеет плешивый, бороду седую, брюшко толстое.

— Довольно, — говорю, — Вовка, притворяться. Это что — задано?

Вовка сложил тетрадку и говорит:

— Кому задано, а кому и нет. Тебе, например, не задано, а мне задано. Потому что я теперь — в самодеятельности.

— В какой самодеятельности?

— Очень обыкновенной. Например: «Сце-е-на в кор-рч-ме». Из др-рамы Пушкина «Борис Годунов». В роли Григория Отрепьева ученик 5-го класса «Б» Владимир Иванов. Будет это на утреннике во второй день весенних каникул. Здорово?

Вот, думаю, надо же мне заболеть обязательно в этот день!

— Вовка, — спрашиваю, — а туда больше не принимают?

— Принимают. Еще один нужен. Монаха Мисаила играть. Только играть-то там мало требуется. Будешь только сидеть и говорить: «Складно сказано, отец Варлаам». И все.

— А еще никакой роли нет?

— Нет. Все вчера разобрали. Жалко, что тебя не было. А Варлаама дали Сашке Рыбкину. Он самый подходящий: толстый и голос как у осла. Сегодня ко мне пришел: «Привет, Вовк!» — даже котенок испугался, залез под диван и сидел там целых полчаса… А моя роль — самая главная: в конце даже в окно выпрыгиваю — не веришь? Честное пионерское! Это хорошо, что ты пришел: мы сейчас вместе немножко подрепетируем.

— Я, Вовка, хотел уроки…