Вовка выбежал во двор. Сумерки стали гуще, но где загон, он увидел сразу. Егоркина голова светилась теперь там. Они вместе перегнулись через ограду загона и разглядели Сивку. Тот все жевал свою дранку.

- Сивка, Сивка!.. - позвал его Вовка.

- Не подойдет, - огорченно прошептал Егорка.

- Тогда я сам к нему подойду, - дрогнув, сказал Вовка и вошел под навес.

А Сивка решил, что и этот человек-недоросток хочет пнуть его под ребра. Он метнулся в угол и уставился на Вовку как на врага. Но Вовка ткнул его в морду хлебом. Сивка удивился, втянул ноздрями запах и осторожно взял хлеб послушными, как пальцы, губами. Он бережно прожевывал его, потеплевшими глазами глядя сквозь Вовку, словно видел сейчас далекую страну козьего счастья...

Из дому вышли тетя Марья и Олег с большими охапками постелей в руках и стали расстилать их на топчане за домом. Топчан был широким и сколочен из неструганых, неровно отпиленных досок.

- Дождя не будет, - говорила тетя Марья. - Здесь спите. А в избе духота-а...

- А ты чего спать не идешь? - спросил Вовка Егорку.

- А я с вами... Я летом всегда с Олежкой ночую.

- А дома сказал?

- Они знают, - махнул рукой Егорка.

Когда тетя Марья ушла, Олег сказал:

- Вовк, Егорка не ушел? Идемте, старики, закусим на ночь, в деревне так полагается.

На свободном крае топчана стояла банка свежего молока и миска холодных пельменей от ужина, прикрытая пучком зеленого лука. Они весело взялись за еду, и так легко все это в них влетело, словно они и не ужинали недавно. Правда, Егорка очень хорошо помог.

Потом они лежали поверх одеяла и смотрели на звезды. Вовка никогда не видел неба такого - чистого, не смешанного с электрическим светом. В таком небе звезд много. Им тесно. Кто-то закидал огромную тьму снежками: иные пристыли цельно, а иные брызнули в разные стороны снежным крошевом...

Вовка пригляделся, и оказалось, что звезды-снежки - это близкие звезды, а есть глубже их - колючие, как острия игл.