Медведь Бум-Бу-Бум не удостоил Злюк-Клюка даже поворотом головы — стоя по-прежнему неподвижно, прислонившись к дереву, он произнес:

— Бум-бу-бум.

— Бумчи-бумчи! — сверкнул глазами Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый. — Вот придут могопачи, набьют вас соломой, сделают из вас чучела и будут сто лет подряд показывать вас маленьким могопачатам, как самых трусливых в мире.

Ватикоти стало совсем горько. Еще и соломой набьют!

— Но что же нам делать, любезный Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый, скажи! — захныкала кошка. — Я много кем хочу стать, но только уж не наглядным пособием.

Лев Зигфрид Брукнер попробовал успокоить ее:

— Послушай, Ватикоти, не хнычь. Попробуем поговорить с этими могопачами. Не станут же они, в самом деле, ни с того ни с сего убивать нас. Должна же у них быть хоть капля разума.

Злюк-Клюк рассмеялся. Смех его звучал как охрипший автомобильный гудок.

— Ха-ха! Он собрался разговаривать с могопачами! Только что ты утверждал, будто знаешь, кто такие могопачи. А теперь хочешь вести с ними переговоры! Если так, то считайте, что вас убили уже сто раз. Посыплют вашу лужайку солью, и следов не останется. — Выдержав многозначительную паузу, он продолжал уже другим голосом: — У вас есть только одна надежда.

Все смотрели на него, затаив дыхание:

— Какая?

Злюк-Клюк Великоголово-Малоголовый выпрямился и выпятил свою грудь-корыто:

— Я знаю, вам самим это никогда не пришло бы в голову. Но я хочу помочь вам и не стану скрывать — помочь вам может только одно: битва!

Робкая надежда, едва тлеющая в сердцах друзей, тотчас совсем угасла.

— Битва? — пробормотал Зигфрид Брукнер.

— Бей-бей, не жалей? — пролепетала Ватикоти.

— Бах-трах-тарарах? — добавил Лайош Урод.

— Вот именно, — сказал Злюк-Клюк. — Хотя шансов у вас немного. Могопачи — неустрашимые воины. Храбрые, крепкие, выносливые. И безжалостные.