В сквере пищали и радовались воробьи. На мокрой скамейке, подложив под себя фуражку, сидел ремесленник Аркадий из Вандербулева дома. Рядом, на Аркадиевых учебниках, сидела девчонка. Вандербуль сел рядом.

- Аркадий, вам рвали? - спросил Вандербуль.

- Зачем? У меня зубы - как шестерни. Я могу ими камень дробить.

Из открытого окна больницы вылетел крик, искорёженный болью. Он спугнул воробьёв и затих.

- Ой, - прошептала девчонка.

Вандербуль попробовал встать, но колени у него подогнулись.

- Чепуха, - сказал Аркадий. - Меня высоким напряжением ударило - и то ничего. Уже побежали ящик заказывать, а я взял и очухался.

Глаза у девчонки вспыхнули такой нежностью, что Вандербуль покраснел.

- Я пошёл, - сказал он. Встал и, чтобы не сесть обратно, уцепился за спинку скамьи.

- Да ты не робей, - подбодрил его Аркадий. - Когда тебе зуб потянут, ты себя за ногу ущипни.

Снова мелкий дождь потёк по щекам, как слёзы.

- Бедный, - прошептала девчонка.

* * *

Девушка в регистратуре читала книгу. Брови у неё двигались в такт с чужими переживаниями, и дёргался нос.

Человеку нельзя жить и мечтать, если в десять лет он не испытал ещё настоящей боли, не опознал её полной силы.

- Тётенька! - крикнул ей Вандербуль. - Тётенька!

Девушка выплыла из тумана.

- Чего ты орёшь?

- Мне зуб тащить.

- Боже, какой крик поднял. Иди в поликлинику.

Вандербуль сморщился, завыл громко. Одной рукой он схватился за живот, другой за щёку. Ему казалось, что, если он перестанет выть и кричать, девушка ему не поверит и выставит его за дверь.

- Не могу-у. Я сюда еле-еле добрался.

Девушка ещё не умела распознавать боль по глазам. Она недоверчиво слушала Вандербулевы вопли. Вандербуль старался изо всей мочи - с басовитым захлёбом и тонкими подвываниями. Наконец девушка вздохнула, заложила книжку открыткой с надписью: "Карловы Вары" и, подняв телефонную трубку, спросила служебным голосом: