- Дежурного врача... Софья Игнатьевна, примете о острой болью?

Потом она посмотрела на Вандербуля, и во взгляде её появилось сочувствие.

- Только рвать не давай, пусть лечат. Очень обидно, когда мужчина беззубый.

Вандербуль поднялся по лестнице.

На втором этаже в коридоре сидели люди на белых диванах. Молчали. Боль придала их лицам выражение скорбной задумчивости и величия. У дверей кабинета стоял бородатый старик в новом синем костюме, красных сандалиях и жёлтой клетчатой рубахе-ковбойке.

Старик ёжился под взглядом заносчивой санитарки.

- Поскромнее нарядиться не мог? - Санитарка качнула тройным подбородком. - Не по возрасту стиляга.

Старик поклонился необычайно вежливо.

- А вы, мабуть, доктор?

Санитарка пошла волнами, казалось, она разольётся сейчас по всему коридору.

- Хлеборезка ты старая. Я в медицине не хуже врачей разбираюсь. Я при кабинете тридцатый год... Очередь!

Старик вздохнул, пригладил пиджак на груди, застегнул необмятый ворот рубахи.

- Ваша, ваша, - великодушно закивали с диванов.

- Я ещё побуду, - смущённо сказал старик. - Может, кто раньше торопится?

Санитарка опалила его презрением.

- Нарядился, как петух, а храбрость в бане смыл, что ли? Кто тут есть с острой болью?

- Я, - прошептал Вандербуль.

Санитарка опустила на него глаза.

- Голос потерял? Ничего, сейчас заголосишь.

Она подтолкнула его к дверям.

У Вандербуля свело спину, заломило в затылке.

В кабинете на столике в угрожающе точном порядке лежали блестящие инструменты. Женщина-доктор писала в карточке.

- Садитесь, - сказала она.

Кресло, как холодильник, хоть совсем не похожее. Заныли зубы. До этого они не болели ни разу. Вандербуль жалобно посмотрел на врача.

Доктор подбадривающе улыбнулась. Нажала педаль.