- А если я очень хочу? Мне очень нужно.

- Иди хоти в другом месте. Следующий.

В кабинет влетела девица, с распухшей щекой.

Очередь поглядывала на Вандербуля с недоумением. Молчаливые заговорили:

- Тут сидишь, понимаешь. Время в обрез.

- Видно, драть некому.

- А ещё пионер.

Вокруг плакаты. На одном - человек со зубной щёткой. Мужественно красивый. Толстые буквы вокруг него кричат басом: "Берегите зубы!" Мужественный человек улыбается белой улыбкой. Он берёг свои зубы с детства.

На лестнице Вандербуля догнал старик.

- Слушай, хлопец, постой. Поздоровкаемся.

Старик посадил Вандербуля на скамейку. Вандербуль отвернулся.

- Ух же какой ты сердитый! К чему бы тебе здоровый зуб рвать?

- Для боли.

Старик обмяк, рассмеявшись. Смеялся он хрипло, и голос у него был хриплый, глухой. Звуки, наверно, застревали в густой бороде, теряли силу.

- А вы не смейтесь! - выкрикнул Вандербуль. - Сами не понимаете, а смеётесь.

- Чего же ж не понимать? Хоть и больная зубная боль, да не дюже смертельная. - Смех скатывался со стариковой бороды, тёк по пиджаку, словно крупные капли дождя.

Вандербуль разозлился.

- А сами боитесь! - закричал он. - Стоите у двери.

Старик продолжал смеяться.

- Я же ж не боюсь. Я опасаюсь. Мне докторша тот зуб дёрнет, а я её крепким словом. Мне же ж неудобно. Вон какая культура вокруг. И докторша не виноватая, что у меня зуб сгнил.

- Кто вам поверит? - сказал Вандербуль. - Просто трусите и сказать не хотите.

Смех ушёл из глаз старика.

- Худо, когда не поверят. - И добавил: - А боль от зуба обыкновенная.

Дверь в кабинет отворилась. В коридор вышла заплаканная девица, с распухшей щекой. Медленно, со ступеньки на ступеньку, двинулась вниз.

- Очередь! - крикнула санитарка.

С белого дивана поднялся угрюмый мужчина. Старик сказал ему грустно: