Слезкин скривился:

— Ты что, не помнишь, что тогда каждая минута была у нас на учете? Стали бы копаться — и совсем, возможно, не улетели бы. А теперь хоть эти люди здесь.

— Эти-то здесь… — пробормотал Рахманов.

Офицеры замолчали, поглядели друг на друга, затем все разом — на возящегося в фюзеляже вертолета Витьку Жукова.

— Эй, Витек! — крикнул Слезкин. — Ты чего там делаешь?

— Черепаху ищу, — пропыхтел в ответ мальчик. — Она у меня выпала, когда стало трясти, и теперь заползла куда-то…

На острове остались Витькины мать и отец, прапорщик Савчук, восемь солдат. И если не произойдет чуда — всех их через недолгое время сметет с лица земли безжалостная Волна. Нет связи… Но неужели действительно ничего нельзя предпринять, и людям суждено погибнуть?

Наконец возня в вертолетной утробе прекратилась, и Витька выполз на землю. В руках у него был только телефонный аппарат.

— Не нашел Маруську, — сказал он. — Наверно, она совсем пропала…

Командир вертолета мельком посмотрел в его сторону и задержал взгляд на телефоне.

— Неси-ка сюда свой механизм!

Попросил у Савватьева отвертку и стал разбирать аппарат. Все недоуменно следили за ним. Слезкин снял дно, заглянул внутрь, даже, кажется, принюхался. Повеселевшим голосом произнес:

— Вроде исправный!

Бизяев отвернулся, подмигнул Рахманову с Савватьевым, приставил палец к виску и покрутил.

Этот жест не ускользнул от капитана.

— Не паясничайте, лейтенант! — сурово сказал он. — Нашли тоже время… Я совсем не рехнулся от тряски, как вы хотите представить. Я думаю вот о чем: ведь где-то почти рядом, километрах в полутора — двух отсюда, справа проходит линия электропередачи. В полете, если не идти сильно в стороне, ее хорошо видно.