— Отлично ее помню! — кивнул летчик-штурман. — И на картах она есть, и летали мы над ней. Только я не понимаю…

— Ты, возможно, и не поймешь. Но строительство этой линии обслуживал наш отряд. Я тогда еще летал на правом сиденье. Валя, — обратился он к Савватьеву, — ты помнишь, как мы возили туда телефонный кабель?

— Ну, как же! — отозвался тот. — Там строили ЛЭП, и тут же в земле тянули кабель на точки.

Борттехник вдруг охнул и тоже уставился на аппарат.

— Ты хочешь… подсоединиться?

— Думай, не думай — больше ничего не приходит в голову. Похоже, это единственный шанс.

Теперь уже и старший лейтенант Рахманов понял замысел командира.

— Какого же черта! — крикнул он. — Торопиться ведь надо! Валя, — ломик, лопата, другой инструмент у тебя есть?

— Сейчас, сейчас! — Савватьев бросился к вертолету. — В момент, мигом… — вынес и бросил на траву большую и маленькую лопаты, ломик. Зампотех подобрал все это, вопросительно глянул на Слезкина.

— Бизяев! — распорядился капитан. — Пойдешь вместе с Рахмановым, поможешь ему. Поработаешь физически, тебе полезно, а то сидишь много, затолстеешь еще…

Летчик-штурман поморщился:

— Товарищ капитан! Не могу я быстро по лесу! Тайга, издерешься весь…

Слезкин вдруг побледнел, рванул ворот рубашки и стал медленно подниматься с земли. Савватьев, быстро оценив ситуацию, вклинился между командиром и его помощником:

— Юра, кончай! Я сам пойду. Может, от меня будет больше толку. Я все-таки технарь.

Слезкин засопел, потоптался перед рослым борттехником. Сам он был низенький, кривоногий, смуглый.

— Ладно, иди. Из солдат кого-нибудь возьмите с собой, из надежных, быстрее будет дело.

— Симонян, Нуркаев! — скомандовал Рахманов. — Берите лопаты, ломик и — за мной, живо! Валя, пошли!

И они исчезли в таежной чаще.

Время без них тянулось очень медленно.