Витька походил вокруг вертолета и нашел Маруську. Она пристроилась возле колеса и ела одуванчик. Видно, кто-то, слезая, зацепил ее ногой и сбросил на землю. Витька нарвал ей пучок одуванчиков и сунул обратно в фюзеляж. Солдаты разбрелись по кустам. Кто сидел и покуривал, кто искал ягоды, кто спал: ночь у них была бессонной, утро и день — тяжелыми. Где-то по океану катилась Волна, а здесь ничего не напоминало о ней: ни спокойные верхушки деревьев, ни чистое небо, ни светившее с него солнышко. Кругом росло много красивых таежных цветов, и Витька довольно быстро нарвал большой букет. Хотел похвастаться им перед дядей Юрой, но тот лежал возле своей машины на животе, и вид у него был такой — не подходи. Поодаль распростерся в такой же позе угрюмый лейтенант Бизяев.

Подумав, Витька разделил букет на две части. Одну он решил отдать мамке, чтобы она не сердилась на него и не вспомнила, что хотела отлупить, а другую подарить Ларке Лапаевой. И пусть только Хомка попробует дразниться! Он так его вздует, не посмотрит на дружбу! И еще Витька отделил небольшой букетик, предназначив его для тети Любы Слезкиной. Понес цветы в вертолет. И в это время на поляне появились старшие лейтенанты Рахманов и Савватьев и двое ушедших вместе с ними солдат. Слезкин с Бизяевым вскочили на ноги.

— Ну?! Чего?!!

— Нормально! — подняв в руке телефон, крикнул Савватьев. — Нам удалось подключиться, и мы сразу вышли на какой-то стройбат. Сказали, что экстренное сообщение, и просили доложить в наш отряд, как получилось дело. Похоже, что там поняли ситуацию. Даже дослушивать не стали…

— Победа, командир! — заорал Бизяев.

— Нет, это еще не победа… Теперь вопрос — найдется ли в отряде свободная машина. С утра все исправные вертолеты разлетелись по точкам, и когда мы уходили в последний раз, там оставался как дежурный только вертолет командира отряда майора Лузгина. Если подняли и его, и не вернулся ни один экипаж….