— Неужели не найдут выхода? — тревожно спросил Рахманов. — Снимут машину с точки, с маршрута…

— Пока снимут — время уйдет. А оно теперь — самое главное. Сколько времени у Жукова и оставшихся с ним людей? На точке, когда мы готовились к вылету, сейсмологи передали, что можно еще рассчитывать на три — три с половиной часа. Но это — крайний срок. Вертолет с отряда до жуковского хозяйства идет час десять — без ветра, в нормальном режиме. Учтем сильный ветер с океана — еще минут десять-двенадцать. Да и не всякому дадут вылет… хотя что ж, случай экстренный.

— А мы тут сиди-им… — прорычал вдруг зампотех Рахманов. — Там цунами, капитан с солдатами, Лида… А мы тут сиди-им! Ух-х!..

— Ну что же мы можем сделать? — мягко сказал ему Бизяев. — Сие от нас, как говорится, не зависит.

— Знаешь что? — задохнулся Рахманов. — Пошел бы ты, любезный…

Витька слышал разговор офицеров, но не мог толком понять, почему они нервничают, ругаются. Куда-то ходили с его телефоном, вернулись… Ну, остались на острове папка с мамкой, так ведь уже не раз бывало, что он улетал с дядей Юрой, а они оставались. Витька услыхал далекий гул, поднял голову к небу и увидел две серебряные, острые, как мечи, полосы: это друзья капитана Баскакова уходили к границе, на патрулирование. Мальчик вспомнил летчика таким, каким видел его на столе в медпункте, и ему стало тревожно и тоскливо. Еще вспомнились обстоятельства сегодняшнего внезапного отлета. Сначала отправили Верку, потом его…

«Скоро сюда придет цунами, все съест и порушит», — сказала мать, но он не обратил внимания на ее слова. Что такое цунами, как она может все съесть? Ведь не страшнее она шторма, а шторм можно пересидеть дома, так уже не однажды бывало. Еще залезая в вертолет, Витька решил, что взрослые опять затеяли какую-то свою игру; с эвакуациями, вертолетными десантами, повышенной готовностью радарных станций, вдоль и поперек океана снующими кораблями и катерами… Но какая же может быть игра, если тишина висит над поляной и люди избегают смотреть друг на друга?..