Тут у двери раздался звонок.

Пришел Оська Левин. Володя досадливо поморщился: так хорошо начался разговор с братом, а теперь всё полетело вверх тормашками. Сейчас Оська с Петром засядут и начнётся: лампы, диоды, триоды, сопротивления, антенны…

Ну конечно, так и есть.

— Петя, ты не посмотришь у меня? Что-то не могу я сладить с этим пятиламповиком.

— Ого! Да у тебя здорово продвинулось дело!

— Продвинуться-то продвинулось, да толку нет. Наверное, я что-нибудь в схеме напутал.

— Давай, давай посмотрим, что за диверсант там у тебя окопался.

Ну, теперь, считай, два часа, не меньше, будут копаться в проводах и лампах.

Пётр тут же с нетерпением и явным удовольствием склонился над почти уже смонтированным приёмником. Володя отошёл в сторонку, взял в руки и бесцельно повертел зачехлённую теннисную ракетку, побродил по комнате, потом направился в кухню и взялся за мытьё посуды. Следом шмыгнул Оська.

— Слушай, Володь, — приглушённо заговорил он, нервно поправляя очки и оглядываясь на дверь. — Ты брось это переживать… ерунду эту. Плюнь.

— А я что? Я и так плюю. — Володя пренебрежительно повёл плечом. — Подумаешь!

— Вот я и говорю…

— Оська! — заорал из комнаты Пётр. — Диверсант обнаружен. Топай сюда! Смотри…

Оська мгновенно исчез из кухни.

«Плюнь! — нахмурился Володя. — Ему легко говорить. А мне? Посмешищем выставили… Вот бы узнать — кто». Ему захотелось пойти к Маше, посоветоваться, — ведь надсмеялись над ними обоими, — но он только поёжился, опять вспомнив аршинные буквы на классной доске.

Вытерев посуду, Володя убрал её в буфет. «Несчастные» радиолюбители восторженно колдовали над приёмником. Пётр менял соединения проводов, а Оська склонился над ним и восхищенно шептал:

— Ага… Вот-вот… Точно!

Вдруг он, заметив что-то в окно, насторожился, вытянул худую бледную шею, и крикнув: «Володя, бежим!», сорвался и вылетел в коридор. Володя тоже глянул в окно и помчался за Оськой. Пётр посмотрел им вслед ошалело, недоумевая…