Делопроизводителя передернуло. Конечно, Сьюзи Холлетт — дочь одного из партнеров, но принять такую девушку на службу, пусть даже и на два дня в неделю, было ошибкой.

На втором этаже Сьюзи резко свернула, следуя прихотливому изгибу отполированных перил, и остановилась перед филенчатой дверью с табличкой, на которой жирными золотыми буквами значилось «Мисс Хокинс, директор издательства». Она постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла.

— Здравствуйте, мисс Хокинс! Вам пакет.

— Доброе утро, Сьюзи. А почему мисс Джей отправила мне его нераспечатанным? Что это на нее нашло?

— Не имею представления. Просто велела отнести это наверх. По виду что-то важное: шнурок, сургуч.

Девушка задержалась, любопытствуя, а мисс Хокинс тем временем разрезала шнурок и развернула посылку. Внутри оказалась рукопись, а поверх нее — сопроводительное письмо.

Директор быстро пробежала письмо глазами, потом медленно опустила на стол и молча устремила взгляд в окно, высокое, нарядное, с раздвижными переплетами. Вместо струящихся по стеклу дождевых капель и тусклого света промозглого утра перед ее глазами возник залитый ярким солнцем средиземноморский пейзаж. Мысленно она была в Италии, сидела под мраморной колоннадой и, смеясь, поднимала тост за чье-то здоровье в обществе дамы, уже давно не молодой, тем не менее во всех отношениях столь же полной жизни, как и юная Сьюзи.

Она моргнула и потянулась в сумку за носовым платком.

— Что-то не так, мисс Хокинс? Это книга?

— Да, это книга. Мемуары Беатриче Маласпины.

— Какое красивое имя!

— Письмо от адвокатской фирмы, которой было поручено доставить мне эту рукопись после смерти Беатриче.

— Она умерла? Это была ваша знакомая? Соболезную.

— Не стоит. Мне будет ее не хватать, но Беатриче родилась в семидесятые годы девятнадцатого века, так что прожила долгую жизнь. И очень насыщенную.