– Прошу меня извинить…

– Нет, это я прошу меня извинить!

Он попятился, давая ей дорогу, и она прошла в одном шаге от него, чувствуя, как с головы до ног покрывается гусиной кожей.

– Разве они не могли послать коридорного вас проводить? – спросила она через плечо, пытаясь нащупать в чемодане свой капот.

– Я им сказал, что сам справлюсь. Иногда… – Его голос беспомощно затих на полуслове.

Да куда же, черт побери, девался этот халат, будь он неладен?

– Иногда?.. – переспросила она, нетерпеливо вывернув на постель все содержимое чемодана.

– Боюсь, что иногда гордыня толкает меня на поступки, которые мне явно не по силам, – со сдержанным достоинством признался мистер Кордова.

Повернувшись к нему вполоборота, сестра Августина натянула на плечи капот из розовой синели.

– Смирение, конечно, достойно похвалы, – назидательно напомнила она, – но, должна признаться – хоть и не моего ума это дело, – что сама я никогда не считала его одной из основных добродетелей.

Его плутовская улыбка немного удивила ее: от человека, погруженного – пусть даже в прошлом! – в научные изыскания, она такого не ожидала.

– Спасибо вам на добром слове, сестра. Особенно принимая во внимание обстоятельства.

Она покрепче затянула на талии кушак капота и повернулась к нему:

– Ну вот, я готова. Позвольте мне взять один из них.

Он отдал ей меньший из чемоданов, который держал под мышкой.

– Какой номер назвал вам клерк?

– Четырнадцатый.

Они вышли в коридор. Она хотела взять его под локоть, но мистер Кордова отвел ее руку и сам крепко ухватился за ее плечо, пояснив:

– Мне так удобнее.

Двигаясь «индейской цепочкой» – он на шаг позади нее, – они безо всяких приключений добрались по узкому коридору до нужной двери.

– Вот мы и пришли. Номер четырнадцатый через две двери от моего, вы просто ошиблись при подсчете.

– Я должен еще раз извиниться.