Марис попробовала отодвинуться от Макнила, чтобы сесть и дотянуться до телефона. К ее изумлению, он усилил хватку, удерживая ее на месте.

– Я в порядке, – заверила она его. – Я справлюсь, пока буду помнить, что должна двигаться медленно и не делать резких движений головой. Мне нужно как можно скорее позвонить брату, чтобы он смог...

– Я не могу позволить тебе сделать это, – спокойно произнес он.

Девушка моргнула, взгляд темных глаз стал ледяным.

– Прошу прощения? – тон ее голоса оставался вежливым, но в нем явственно послышалась сталь.

Его губы дрогнули, а глаза выражали одновременно и иронию, и сожаление.

– Я сказал, что не могу позволить тебе сделать это. – Насмешка коснулась его рта, изогнув губы в улыбке. – Что ты сделаешь? Уволишь меня?

Марис проигнорировала язвительное замечание, думая о том, что если не сможет доказать, что Фурор находился в опасности, они оба будут избавлены от беспокойства по поводу работы на ближайшие несколько лет. Она лежала спокойно, обдумывая внезапно изменившуюся ситуацию и рассматривая возможности выхода из нее. Макнил был так чертовски уверен в себе, что она недоумевала, с чего бы это. Он не хотел, чтобы она обращалась за помощью. Единственной разумной причиной, пришедшей ей в голову, было его участие в сговоре убить Фурора. Возможно, он был одним из наемников, которым заплатили за это. Посмотрев в его синие глаза, Марис снова ощутила затаившуюся в нем опасность, но не сексуального плана, а как характерную черту человека, познавшего жестокость. Да, он может совершить убийство.

Фурор, должно быть, уже мертв. Она представила большое лоснящееся сильное тело, которое теперь лежит, застыв, чтобы никогда больше не пошевелиться, и от горя, вызвавшего почти физическую боль, на глазах заблестели слезы. Эту реакцию она уже не могла контролировать, но большего не допустит. Может, она все-таки ошибалась насчет Макнила, но ради Фурора она не может рисковать.