Адорна солгала. Она прекрасно знала, что это не так. У Селесты была в жизни цель, да еще какая! Ей страстно хотелось добиться любви Эллери Трокмортона, и потому Селеста то и дело пыталась попасться ему на глаза и заговорить, а в остальное время просто шпионила за ним.

«И, похоже, наша юная Селеста преуспела в этом искусстве», - подумала Адорна, скользнув взглядом по густой иве, растущей за спиной Трокмортона.

Что же касается самого Эллери, то казалось, что Селеста для него просто не существует. Нет, разумеется, он знал, как ее зовут, но совершенно не желал замечать того, что из гадкого утенка она успела превратиться в прекрасного лебедя - очаровательную юную женщину. Вот, пока Эллери этого не заметил, Адорна и решила увезти Селесту подальше с его глаз.

Адорна медленно обмахнула лицо раскрытым веером. Она заметила, как качнулись тонкие нижние веточки ивы, хотя верхние, безжизненно склонившиеся к земле, по-прежнему оставались застывшими в неподвижном жарком воздухе, в котором не было даже намека на ветерок.

– Я полагаю, что Селеста хорошо говорит и по-французски, - сказала Адорна чуть громче, чем того требовали обстоятельства.

– Ее мать была француженкой, - ответил Милфорд, и на его лице появилось даже нечто похожее на улыбку.

– Она была поварихой, - подхватил Трокмортон. - Превосходно готовила, особенно рыбу под соусом - это была просто сказка. А шесть лет назад она умерла.

Милфорд сделал над собой видимое усилие, стараясь сохранить почтительное, невозмутимое выражение, но все же его голос чуть дрогнул, когда он коротко ответил:

– Да, сэр.

Трокмортон с неожиданной, поразившей Адорну деликатностью отвернулся в сторону, делая вид, что рассматривает цветущий розовый куст, и давая тем самым Милфорду возможность взять себя в руки. Розы и впрямь были хороши - полностью раскрывшиеся, щедро наполняющие нагретый воздух своим изысканным волнующим ароматом.

«Вот уж не думала, что Трокмортон может быть таким тактичным, - мелькнуло в голове Адорны. - И розы… Я готова была поклясться, что он никогда не замечает их!»