Григорий яростно выругался. Единожды в жизни Аркадию пришлось услышать подобный словесный набор из уст старого, еще из кантонистов боцмана, который нечаянно сел белыми парадными штанами на бухту только что просмоленного троса. Но впервые на его слуху столь изощренный поток брани исторгла глотка благородного происхождения. Только теперь Аркадий понял по-настоящему, что медный загар и знакомство с матросским лексиконом наверняка две стороны одной медали. И не зря его приятель помалкивает о некоторых моментах своей богатой на события прошлой жизни.
Сделав подобные умозаключения, Аркадий многозначительно хмыкнул, покачал головой и направился в свою комнату, где при свете лампы неожиданно для себя сочинил письмо в стихах, которое после некоторых раздумий все-таки порвал и написал короткое послание уже в прозе. Через несколько минут, поймав за шиворот кухонного мальчишку Архипку, который пробегал мимо него с пучком зеленого лука и краюхой ржаного хлеба в руках, велел ему срочно мчаться к усадьбе Изместьевых и любыми правдами и неправдами передать письмо, и непременно в руки барышни Ксении.
Архипка отчаянно взвыл и принялся молить барина, чтобы не губил его душу понапрасну. Бежать ему предстояло сквозь дремучий лес мимо старого деревенского погоста, где, по слухам, шлялись привидения и стучали костями призраки покойников, которые при жизни благочестием не отличались, а после смерти и вовсе одичали. Но барин покрутил у него перед носом медным пятачком, и мальчишка только сверкнул голыми пятками, вмиг забыв о россказнях, которых по людской бродило не меньше, чем гнусной нечисти среди порушенных временем крестов.