– Неужели твоя мама никогда ничего не печет? – сухо спросила я, с усмешкой наблюдая, как он облизывает пальцы.

– У меня нет мамы, – безразлично ответил он, на всякий случай сверкнув черными глазами, как бы я не принялась его жалеть.

Воцарилось неловкое молчание, потому что я никак не могла придумать ничего веселого для беседы, а с гор подул, о чем-то печально вздыхая и срывая листья с деревьев, ветер. Полегла желтая трава, словно уступая его силе. Прошло всего несколько минут, а тучи уже закрыли солнце, и только тут до меня дошло, что скоро станет темно и холодно. Мне же предстоял неблизкий путь домой.

– Мне пора, – объявила я, – а то папа сдерет с меня шкуру. Он не любит, когда я гуляю до темноты.

– Тебе далеко до дома, – сказал Тень.

Он словно знал, где я живу, чем очень меня удивил, однако мне надо было подумать о гораздо более серьезных вещах.

– Ладно… Пока, – бросила я на прощание и помчалась по тропинке к реке, совершенно забыв о своем букете.

Тропинка, по которой я шла днем, была самой короткой до дома, но в темноте лес пугал меня, поэтому я предпочла берег реки, хоть знала, что так мне ни за что не успеть вовремя, и уже предчувствовала тяжелую руку папы на своей попке.

Не успела я одолеть и нескольких ярдов, как услыхала за спиной стук копыт. Глянув через плечо, я увидала догонявшего меня индейца и испугалась. Значит, он все-таки решил меня убить!

Теперь я боялась по-настоящему и торопливо искала, где бы спрятаться, но было уже слишком поздно. В ужасе я стала молиться, а он искренне удивился и даже рассердился, когда легко подхватил меня с земли и усадил перед собой на лошадь.

– Мне бы не хотелось, чтобы с такой худой девочки содрали шкуру, – без тени улыбки проговорил он и пустил лошадь в галоп.

Мне было очень весело скакать по пыльной дороге, хотя ветер ледяными пальцами вцеплялся мне в волосы, и я просила индейца: «Быстрее! Быстрее!»

Мы делали крутой поворот, когда прямо перед нами тропинку пересек олень с белым хвостом. Тень с воинственным кличем, от которого у меня мурашки побежали по спине, что было силы натянул поводья, но мог бы этого и не делать, потому что его старой лошади было далеко до испуганного оленя. Грациозно поведя хвостом на прощанье, он исчез в кустах.