Конечно, у него был незаконнорожденный сын – бастард Джастин, это семя дьявола, которого он прижил от Изобел Бедфорд, дочери местного сквайра. Изобел была прекрасной и необузданной, такой же бесшабашной и склонной предаваться наслаждениям, как и он сам. Он мог бы и не поверить, что мальчишка – его сын, но физическое сходство и вражда, установившаяся между ними, стали неопровержимым доказательством его отцовства.

Фаэтон свернул на грязную проселочную дорогу, которая вела к коттеджу арендатора Уитби Саммерса, и Эдмунд снова стал думать о Дилайле и о том, какие еще наслаждения доставит ему ее молодое тело, когда он вернется в Лондон. Но при виде белокурой дочери Уита, которой только что исполнилось четырнадцать, его мысли приняли совсем иной оборот. Эриел была высокой для своего возраста, прямой и тонкой, как стебель тростника, но в ней уже можно было разглядеть признаки наступающего расцвета женственности. Пока это были только едва заметные признаки. С длинными льняными локонами, синими, как китайский фарфор, глазами, нежным ртом, изогнутым, как лук Купидона, и лицом в форме сердечка, девочка обещала стать настоящей красавицей. Каждый раз появляясь у них в коттедже, он был неизменно добр к ней. Пока она еще не созрела, чтобы стать его подругой, но Эдмунд всегда держал дверь открытой на случай, если вдруг повезет.

Эриел смотрела на блестящий черный фаэтон, подкативший к их дому. Она знала, что он приедет. Граф всегда являлся к ним в один и тот же день, раз в месяц.

Оглядев себя, она расправила простую синюю юбку и чистую белую блузку, выстиранные вчера ради такого случая. Бессознательно она потерла синяк на бедре, там, куда пришелся кулак отца. Она кокетничала с Джеком Доббсом, младшим сыном бондаря, сказал он. Это было неправдой. Джек Доббс был без ума от Бетси Силлз, дочери мясника и лучшей подруги Эриел, но, когда Уит Саммерс был под хмельком, как вчера вечером, для него никакие доводы не имели значения.