– Неужели он никогда не выигрывает? – в отчаянии воскликнул Эрон.

– Не знаю, – был ответ. – Он говорит, что ему вечно не везет.

Он взглянул на нее:

– Элизабет, мне жаль, если то, что я скажу, тебя обидит, но получается, что ты жертвуешь собой ради своего братца, этого бездушного эгоиста…

– О, тише! – взмолилась она. – Ты же знаешь, над нами, Уинвудами, тяготеет Рок. Пелхэм ничего не может сделать. Даже мой отец! Когда Пелхэм вступил в права наследования, он обнаружил, что состояние уже потрачено. Мне все объяснила мама. Эдвард, она так сожалеет! Мы вместе плакали. Но она согласилась – а разве я могу не принять предложение лорда Рула? Это мой долг перед семьей.

– Рул! – повторил Эрон с горечью. – Он старше тебя на пятнадцать лет! Человек с такой репутацией! О Боже, я не могу и подумать об этом! – Он вцепился в свои напомаженные кудри. – Почему его выбор должен был пасть именно на тебя – простонал он. – Неужели ему недостаточно других?

– Я думаю, – неуверенно начала она, – что он просто хочет породниться с нашей семьей. Говорят, что он жуткий гордец, а наш род – тоже из числа знаменитых и гордых фамилий. – Она смутилась и, краснея, добавила – – Это будет самый вульгарный брак по расчету из тех, что сейчас в моде во Франции. Лорд Рул не притворяется и не может притворяться, будто любит меня, так же как и я.

Она взглянула поверх его головы туда, где позолоченные часы только что пробили час.

– Я должна проститься с тобой, – сказала она со спокойной обреченностью. – Я дала слово maman – только полчаса. Эдвард… – Неожиданно она, рыдая, бросилась в его объятия. – О, любовь моя, помни обо мне! – всхлипывала она.

Три минуты спустя дверь библиотеки захлопнулась и лейтенант Эрон проследовал через вестибюль к парадной двери. Волосы его были растрепаны, а перчатки и треуголку он держал в руках.