– Эдвард г-говорил мне, что если его повысят в чине, то у него может появиться ш-шанс.

Мисс Уинвуд вздрогнула и схватилась за щеку.

– Не надо, Горри! – взмолилась она.

– Это ровным счетом ничего не значит, – заявила миссис Молфри. – Я знаю, ты обвинишь меня в бесчувственности, моя дорогая Лиззи, но подумай сама, как ты проживешь на заработок этого молодого человека? Это очень печально, но представь, какое место ты будешь занимать в свете и какие носить драгоценности!

Казалось, такая перспектива произвела впечатление на Элизабет Уинвуд и привела ее в негодование, но она ничего не сказала. Выразить чувства всех трех сестер выпало на долю Горации.

– Это вульгарно! – сказала она. – З-знаешь, Терезия, в этом вся ты.

Миссис Молфри вспыхнула и принялась сосредоточенно расправлять складки на своих жестких юбках.

– Конечно, я понимаю, это не повлияет на Лиззи, но ведь вы же не станете отрицать, что это великолепный союз! Какие чувства испытывает моя тетушка?

– Глубокую благодарность, – ответила Шарлот. – Кстати, мы все должны чувствовать то же самое, если учесть, в какое затруднительное положение поставил нас Пелхэм.

– А кстати, где Пелхэм? – спросила миссис Молфри.

– Никто точно не знает, – отвечала Элизабет. – Мы предполагаем, что он сейчас в Риме. Бедный Пел, он так не любит писать! Все же я чувствую, что скоро мы получим от него весточку.

– Ну, я думаю, на твою свадьбу ему придется приехать, – сказала миссис Молфри. – Но, Лиззи, ты должна мне сказать! Рул ухаживал за тобой? У меня никаких мыслей на этот счет нет, хотя, естественно, я слышала, что в некотором смысле все уже решено. Но он был так… – Она хотела что-то сказать, но передумала. – Может, это будет ни к селу ни к городу, но осмелюсь заявить, он станет чудесным мужем. Ты уже ответила ему, Лиззи?