— Как мило ты выразился, — заметил Квинлан, застегивая панталоны.

Эррол увидел небольшой графин, стоявший на складном столике в углу.

— Трофейный французский коньяк? Великолепно! Выпьем за грядущую битву.

— Если планируется сражение. Почему я об этом ничего не знаю? — удивился Джейми.

Эррол остановился на полпути и пристально посмотрел на молодого человека.

— А зачем еще нужны друзья, как не для того, чтобы сообщать приятные новости?

— Ты сегодня в странном настроении, — проговорил Квинлан, обеими руками приглаживая волосы.

— На то есть причина. — Эррол отхлебнул довольно изрядную порцию коньяка. Запах напитка ему не нравился, зато он высоко ценил его крепость. — Одна крошка пытается повесить на меня отцовство.

— Ты сделал ей ребенка?

Эррол глянул на Джейми так, будто тот был источником всех его неприятностей.

— А кто из нас не делал?

— Я! — воскликнул Джейми.

Рот Эррола превратился в тонкую линию.

— Ты, мой дорогой мальчик, по своему развитию едва ли опережаешь безмозглую овцу.

Молодой человек сильно покраснел.

— Я спал с женщинами, со множеством женщин. Спроси Хиллфорда.

Квинлан и Эррол устремили вопросительные взгляды туда, куда кивнул Джейми, и увидели майора Рейфа Хиллфорда, своего командира, который как раз вошел в палатку. Он был одет в изношенный полевой доломан (Гусарский мундир, расшитый шнурами и имеющий наплечные шнуры вместо погон и эполет). Уже много недель Хиллфорд и Веллингтон находились в Брюсселе. Поэтому его появление в лагере означало, что приближается сражение. И это было понятно всем троим младшим офицерам.

Майор Хиллфорд поднял густую темную бровь.

— Я не могу ручаться за способности Хокадея. — Сняв дождевик, надетый поверх доломана, он добавил: — Кстати, я тоже еще ни разу не делал бастардов.

— Почему-то меня это не удивляет. Ты слишком много времени тратишь на раздумья. — Эррол повернулся к Квинлану, обнажив зубы в пиратской улыбке. — А вот с тобой мы прочесали улицы Неаполя, Рима и Парижа. Признайся, что хотя бы одного бастарда ты имеешь.