Она была на год младше Роберта, и тот был доволен таким обстоятельством, потому что чувствовал, что это дает ему некоторое преимущество.

– Кто ты? – требовательно спросила девочка. – Я тебя не видела здесь раньше.

– Я Роберт Дадли.

– Говори «ваша милость», когда обращаешься ко мне. Я не знаю никакого Роберта Дадли.

– Не знали, зато теперь знаете, – огрызнулся он.

– Не думаю, что буду продолжать это знать, – парировала она, убегая. Затем подошла к своему брату и спросила: – Кто эти плохо воспитанные мальчики, которых ты позволяешь приводить в твои апартаменты?

Маленькие Джейн и Катарина с беспокойством смотрели на нее, а Эдуард почувствовал неловкость.

Роберт был самой важной особой на свете. Его мать и Гилдфорд всегда считали именно так, но он не был плохо воспитанным мальчиком. Роберт напомнил себе, что принцесса бастард, но вспомнил также и все любезные манеры, которым научил его отец. Он встал на колени возле принца и сказал:

– Ваша милость, я склоняюсь перед вами. Я не настолько плохо воспитан, чтобы забыть оказать вам почести, достойные вашего королевского высочества.

Принцесса рассмеялась и топнула ножкой по полу.

– Вставай, дурак! – приказала она. – Нам здесь ни к чему придворные манеры.

Роберт не обратил на нее внимания:

– Я собирался сказать, ваше королевское высочество, что я не стану обмениваться колкостями с кем-либо в вашем присутствии. Могу я получить ваше милостивое позволение подняться?

– Да, да, – ответил Эдуард. – Вставай.

– Если меня ценит ваше королевское высочество, я не нуждаюсь ни в чьем другом мнении, – подчеркнуто проговорил Роберт.

Тогда принцесса снова посмотрела на него, и смотрела довольно долго. Темные волосы кудрявились на его шее. Рядом с ним бедный Эдуард выглядел еще более хилым, чем обычно. Кожа у Роберта была розовая и здоровая, а бедный Эдуард мучился от угрей и сыпи. Другой мальчик, Гилдфолрд, тоже казался хрупким в сравнении со своим братом.