Однако, несмотря на то, что капитан Макклейн умел пить и забористо ругаться, он был вполне приличным и благоразумным человеком — в общем, добропорядочным джентльменом южанином. Брент, второй по счету сын в семье, был вынужден наживать свое состояние потом и мускулами, но понятия о чести были прочно заложены в нем — он никогда и ни при каких обстоятельствах не стал бы соблазнять невинную девушку.

Короче говоря, Чарли сильно сомневался, что Брент притащил девицу себе для забавы.

Но тогда какого черта он нянчится с ней здесь, в каюте? Нет такого мужчины, который, находясь в здравом уме, не подумал бы чего-нибудь эдакого, глядя на лицо женщины и ее формы…

— Чарли! — рявкнул Брент.

— Понял вас, капитан, — пробормотал Чарли, пятясь к двери. — Но будь я на вашем месте, кэп, я бы снял с нее корсет. Как-то я был на представлении в Ричмонде, так там дамы падали в обморок, и все говорили, что это от надетых на них костяных капканов. Да-да, кэп, — повторил Чарли, встретившись с ледяным взглядом Брента и несколько ускорив свое продвижение к двери. — Как хотите, но я бы это сделал.

Чарли скоренько прикрыл за собой дверь. Яростно встряхнув бутылку, Макклейн сделал большой глоток бренди.

Приставив горлышко бутылки к губам незнакомки, Брент запрокинул ей голову и попытался влить в рот немного огненной жидкости. Она поперхнулась и закашлялась, потом слабо застонала, пошевелила рукой и медленно открыла свои бездонные глаза цвета индиго.

В этих глазах была боль. Это первое, о чем подумал Брент, когда взглянул в них. Неизбывная боль сделала глаза незнакомки темнее, чем самое темное море в жестокий шторм… Но выражение боли прошло так быстро, что капитан Макклейн решил, что ему померещилось.

Однако было непохоже, чтобы она испугалась, оказавшись в незнакомой обстановке — в каюте на чужом корабле. Она взглянула на Брента, огляделась, силясь понять, куда попала. Потом снова перевела на него взгляд.

— Вы не скажете, где мы находимся, сэр?