– Трудно представить, чтобы мой брат Эрнест был предан кому-либо. Однако говорят, что любовь творит невероятные чудеса. Я бы не удивился, если бы смерть Шарлотты заставила их вернуться в Англию.

– Я слышала, что она родила дочь.

– Мертвую. Но это не значит, что у них больше не будет детей. У Фредерики в ее бурной жизни были дети, она все еще достаточно молода, и нет оснований считать, что она не сможет подарить Эрнесту сына. А теперь, когда Шарлотты не стало… кажется, очень важно, чтобы они сделали это.

– Конечно, но сейчас никто не значит больше, чем вы, милорд герцог.

– Все мы сделали шаг к трону.

– Интересно бы посмотреть, кто дойдет до него, – сказала герцогиня. – Но меня при этом уже не будет.

– Почему ты так думаешь? Она пожала плечами.

– Мой дорогой Фредерик, мне почти пятьдесят.

– Это ерунда.

Она опять пожала плечами. Нет нужды говорить, что она считала себя очень больной. Разве ему не все равно? Нет, подумала она, не совсем. Так или иначе тема брака была намного интересней, чем тема смерти.

– Я думаю, – сказал Фредерик, – что мне следует поехать и обсудить это с братьями. Когда Георг вернется из Брайтона, их созовут и предъявят им ультиматум. Они должны готовиться.

– Они это знают.

– Кларенс знает, и это не огорчит его. Я думаю о Кенте.

– Ах, бедная мадам де Сен-Лоран! Думаешь, он оставит ее?

– Я думаю, что его убедят в том, что он обязан исполнить свой долг.

– Когда речь заходит о таких делах, регент становится очень сентиментальным.

– Это правда, но решать будет королева, и я ни минуты не сомневаюсь в том, что она не позволит чувствам помешать ей принять верное решение.

– Если такое случится, то это будет впервые в ее жизни. Фредерик кивнул.