Герцог Кларенский ехал в Брайтон, чтобы предложить руку и сердце даме, которую решил сделать своей женой, и на сей раз не сомневался в исходе. Ему приходилось признать, что до сих пор ему очень не везло. Никогда ни одному принцу не отказывали с таким постоянством. Он этого не мог понять. Иногда он думал, что дух Дороти Джордан издевается над ним из безвестной могилы, находящейся по другую сторону Ла-Манша.

«Чушь, – говорил он себе. – Вот кто первый пожелал бы мне счастья. Разве не так было всегда?» Она постоянно думала о нем. Даже получая деньги в театре, она писала ему и спрашивала: «Они тебе нужны? Пожалуйста, сообщи мне, прежде чем я их истрачу».

Дороти всегда понимала его, стоило ему только все объяснить ей.

«Дорогая мисс Уайкхэм, – репетировал он речь, которую произнесет перед своей будущей невестой. Он любил произносить речи, а предложение принца, занимавшего третье место среди престолонаследников, несомненно, было основанием для того, чтобы произнести речь. – Дорогая мисс Уайкхэм, мне надо сказать вам нечто чрезвычайно важное. У меня нет ни гроша за душой. Я задолжал шестьдесят тысяч фунтов. Но если вы хотите стать герцогиней, а возможно, и королевой, я с большим удовольствием могу это устроить».

Вот! Так выглядит ухаживание грубого моряка. Но ведь таковым он и был.